Внешняя, показушная сторона города напоминала знаменитый разворот из книги "О вкусной и здоровой пище", изданной по инициативе самого Микояна.

Мы, молодые, часто собирались, чтобы послушать запрещенный джаз или песни Лещенко и Вертинского. В нашей компании был студент актерского факультета ГИТИСа Леша Шмаков, он удивительно здорово читал стихи Есенина и пел их под гитару.

Не удивляйтесь, Сергей Есенин в те годы был полузапрещенным поэтом.

Не знаю, как было у моих товарищей, но меня всегда наставляли родители:

- Если заговорят о политике, немедленно уходи.

А в 1950 году начали добавлять и другое:

- Начнутся всякие разговоры о бандитах - уходи.

В те былинные годы получить 58-10 УК РСФСР было легче, чем доехать на трамвае от Тишинского рынка до Сокольников.

Тогда я не мог этого понять. Но работая в 1990 году с документами по банде Митина, наткнулся на докладную записку начальника УМГВ Москвы, комиссара госбезопасности третьего ранга (генерал-майора, по-нынешнему), на имя министра госбезопасности генерал-полковника Абакумова.

В документе том руководитель столичного ГБ доносит, что о не установленной пока банде по городу стремительно распространяются панические слухи.

Виктор Семенович Абакумов был человеком крутым, а резолюция его проста, как грабли: "Не знаешь, что делать? Сажать за распространение антисоветских слухов".

Так что, пока служба уголовного сыска МГБ СССР не повязала банду Митина, райотделы МГБ всласть насажали "врагов народа".

В банде Митина было четыре участника и три пособника, а по делу о панических слухах уехали "валить древесину" тридцать шесть человек.