В 58-м году Игорь Скорин, рассказывая мне о банде Митина, пообещал, что когда-нибудь поведает, как все было на самом деле.

Прошло почти двадцать лет.

Однажды мне позвонил Скорин:

- Ты еще интересуешься бандой Митина?

- Конечно, я даже помню твое обещание.

- Молодец, память отличная. Тебе - боевое задание. Я куплю выпивку, а ты организуй какую-нибудь мужскую закуску. Колбаски хорошей, мясных консервов несколько банок.

- Зачем?

- Поедем к человеку, который разработал красногорскую банду.

- Далеко?

- В Калининскую область.

Мы выехали рано, на стареньком "Запорожце" Скорина и добрались до места к обеду.

Скорин проехал мимо деревни и направил машину к реке.

У самой воды стоял покосившийся домик.

- Ну вот и приехали. - Скорин остановил машину.

К нам подошел среднего роста, крепкий пожилой человек.

- Здорово, гости дорогие. Приехали к самой ухе.

- Привет, Михалыч.

Мы ели уху, пили тепловатую водку и говорили о погоде, клеве, здоровье.

Наконец Скорин сказал:

- Ты, Михалыч, помнишь, о чем мы с тобой говорили?

- А то.

- Вот и расскажи все, как было.

- Как было... - Михалыч закурил. На кистях рук у него были пятна, похожие на ожоги. Так раньше сводили татуировки. - Ну что ж, расскажу.

Он снял рубаху, и я увидел синь татуировок, которыми украшали себя солидные воры.

- Так уж случилось, - начал он, - что доматывал я свой последний срок в лагере под Петрозаводском. Вблатном мире человек я был известный, имел кликуху и авторитет.

Было мне уже за сороковник, и начала меня тоска грызть. Надоели крытки, этапы, лагеря и шизо. Надоесть-то надоели, а что делать? Профессия у меня одна- воровская. Был я классным домушником.

Дома меня мать ждала, жили мы под Москвой, и сеструха Надя.

Как только откинулся от хозяина, в сентябре, сразу к сеструхе поехал, а ее нет. Тяжело ранили ее блатари у пивной, она через месяц в больнице умерла. И взяла тогда меня злость на них. Решил, пусть меня ссученным считают, но я их все равно урою.