На ступеньках сидели младший лейтенант и огромная овчарка.

- Ну что? - спросил его Парфентьев.

- Довела до трамвайной остановки, там след поте ряла, товарищ комиссар.

- И то дело. Где "скорая"?

- В квартире.

- Кто там еще?

- Следак из прокуратуры.

- Пошли, - это относилось ко мне.

Мы поднялись на второй этаж, вошли в распахнутую дверь квартиры.

Я почувствовал странный, назойливый запах. И никак не мог понять, чем пахнет. Только под утро, когда я шел домой по пустым рассветным бульварам, понял, что это запах людской крови. Убийцы зарубили топором всю семью мужа, жену и двоих детей.

А пока я находился в квартире и наблюдал за работой опергруппы.

- Стой здесь и смотри. Никуда не лезь и руками ничего не трогай, а то оставишь пальчики и потянет тебя прокуратура за убийство, - усмехнулся Парфентьев. Через некоторое время ко мне подошел Эдик Айрапетов. Я уже разбирался в муровской структуре и поэтому удивился:

- Ты что здесь делаешь? Это же особо тяжкие.

- Моих клиентов замочили. Это татары-золотишники. У нас были данные, что они крупную партию "рыжья" должны купить.

- Что именно?

- Золотые десятки. Пойдем, я тебе их тайник покажу.

В одной из комнат кровать с никелированными шишаками была выдвинута на середину. В углу часть пола была поднята, как крышка.

- Смотри. - Эдик посветил фонарем.

На оцинкованном дне тайника сиротливо лежало колечко с каким-то камушком. Видимо, второпях убийцы его не заметили.

Мы вышли из этой квартиры на рассвете. Город был тихим и сонным.

- Тебя отвезти? - спросил Парфентьев.

- Не надо, я живу рядом.

Я шел по утренней Москве, привычной и до слез знакомой, а перед глазами стояли носилки с трупами, которые проносили санитары мимо меня. Откинулся брезент, и я увидел вместо лица кровавую кашу.